Как не старался бим он никак мог взять след ни одного знакомого

Тесты "Правописание НЕ с разными частями речи", "Употребление частиц НЕ и НИ"

Правописание НЕ и НИ» для 10 класса Как н(1) старался Бим, он н(2)как н( 3) мог взять след: н(4) одного знакомого запаха на этой улице он н(5) учуял. "как ни старался бим он никак не мог взять след ни одного знакомого" (белый бим, черное ухо), "как ни старайся когда больно болит". ПОБЕГ from the story Белый Бим Чёрное ухо by darisuprun (DaryaSuprun) with Бим не мог знать, что баран вожак обязательно должен не только не Он тоже подпрыгивал, стараясь на бегу лизнуть Алешу в щеку, отбегал в . А? Ружье? Охота? Какие знакомые и дорогие слова для Бима! Он знает.

В каком варианте ответа правильно указаны все цифры, на месте которых пишется буква И? Как н 1 старался Бим, он н 2 как н 3 мог взять след: В каком варианте ответа правильно указаны все цифры, на месте которых пишется буква Е?

Сколько н 1 просили Митю сходить за хворостом, он н 2 произнёс н 3 единого слова и даже н 4 чем н 5 показал, что слышит своих спутников. На месте каких цифр пишется буква И? Чем нравом кто дурней, тем более кричит и ропщет на людей: В каком варианте ответа правильно указаны все цифры, на месте которых в предложении пишется буква Е?

Я н 1 верю, что есть на нашей земле места скучные и н 2 дающие никакой пищи н 3 глазу, н 4 слуху. На месте каких цифр частица НЕ пишется со словами раздельно? Н 1 кто н 2 сравнится с ним удачливостью, и н 3 кто иной н 4 проявляет такого равнодушия к н 5 справедливым ударам судьбы. В каком ряду НЕ пишется со всеми словами слитно? Добротой, безграничным доверием и лаской — чувствами всегда неотразимыми, если между ними не втерлось подхалимство, каковое может потом, постепенно, превратить все в ложное — и доброту, и доверие, и ласку.

Жуткое это качество — подхалимаж. Но Бим — пока малыш и милый собачонок. Все будет зависеть в нем от меня, от хозяина. Странно, что и я иногда замечаю теперь за собой такое, чего раньше не. Например, если увижу картину, где есть собака, то прежде всего обращаю внимание на ее окрас и породистость.

Сказывается беспокойство от вопроса: Несколько дней назад был в музее на художественной выставке и сразу же обратил внимание на картину Д.

Там на переднем плане изображена собака — явно прототип легавой породы, со странным, однако, окрасом: Измученная и тощая, она жадно пьет долгожданную воду из человеческой миски. Вторая собака, длинношерстная, тоже с черными ушами. Обессилев от жажды, она положила на колени хозяина голову и смиренно ожидает воду.

Рядом — кролик, петух, слева — два ягненка. Что хотел сказать художник? Ведь за минуту до этого все они были в отчаянии, у них не было ни капли надежды. И они говорили в глаза спасшему их от рабства Моисею: Моисей с великой горестью понял, как глубоко овладел людьми дух рабский: И вот он высек воду из скалы.

И было в тот час благо всем, идущим за ним, что и ощущается в картине Бассано. А может быть, художник и поместил собак на главное место как укор людям за их малодушие в несчастье, как символ верности, надежды и преданности?

Бассано около четырехсот лет. Неужели же черное и белое в Биме идет от тех времен? Не может того. Впрочем, природа есть природа.

Однако вряд ли это поможет чем-то отстранить обвинение против Бима в его аномалиях расцветки тела и ушей. Ведь чем древнее будут примеры, тем крепче его обвинят в атавизме и неполноценности.

Нет, надо искать что-то другое. Если же кто-то из кинологов и напомнит о картине Д. Бассано, то можно, на крайний случай, сказать просто: Поищем данные ближе к Биму по времени. Выписка из стандартов охотничьих собак: Бим, следовательно, собака интеллигентной породы. Это уже может пригодиться. Из той же книги Л. Вез для подарка, а содрал цену двадцати крепостных. Но виноваты ли собаки? И при чем тут Бим? Из письма известного в свое время природолюба, охотника и собаковода С.

Ага, это уже близко к делу. А у художника — желто-пегий. Не оттуда ли твоя кровь, Бим? Но зачем тогда… Черное ухо? Из того же письма: Одну из красных сук он поставил с черным сеттером покойного императора Александра Николаевича.

Какие вышли щенки и куда они девались — не знаю. Если твоя нога и ухо черны от собаки Льва Николаевича Толстого, ты счастливая собака, Бим, даже без личного листка породы, самая счастливая из всех собак на свете. Великий писатель любил собак. Еще из того же письма: Это была очень крупная и весьма красивая комнатная собака, с прекрасной головой, хорошо одетая, но сеттериного типа в ней было мало, к тому же ноги были слишком длинны, и одна из ног совершенно белая.

Выходит, польский пан облапошил императора? Могло это быть и на собачьем фронте. Ох уж этот мне черный императорский кобель! Значит, если даже нога твоя, Бим, от черного кобеля императора, то весьто ты вполне можешь быть дальним потомком собаки величайшего писателя… Но нет, Бимка, дудки!

Об императорским — ни слова. Не было — и все. Что же остается на случай возможного спора в защиту Бима? Моисей отпадает по понятным причинам.

Сухово-Кобылин отпадает и по времени, и по окрасу. Остается Лев Николаевич Толстой: Но отец-то, черный-то, — императорский, вот загвоздка. Как ни поверни, о поисках дальних кровей Бима приходится молчать.

Следовательно, кинологи будут определять только по родословной отца и матери Бима, как у них полагается: А Толстой им — ни при. Да и в самом деле, этак каждый может происхождение своей собаки довести до собаки писателя, а там и самому недалеко до Л.

Ужас как много объявилось, помрачительно. Как ни обидно, но разум мой готов уже смириться с тем, что Биму быть изгоем среди породистых собак. Бим — собака интеллигентной породы. Но и это — не доказательство на то и стандарты. Бим, услышав свою кличку, поднялся с лежака, сел, наклонив голову на сторону черного уха, будто слушал только желто-рыженьким. И это было очень симпатично. Всем своим видом он говорил: Чего же ты хочешь?

Будем жить вместе, хотя бы и без родословной. Хороших собак все любят. Все равно хорошо, мальчик. Биму было тепло и уютно. Он тут же на всю жизнь понял: Какое ему дело до того, кто он, его хозяин?

Важно — он хороший и близкий. Он долго стоял перед окном, всматриваясь в темно-сиреневую ночь. Потом взглянул на портрет женщины и проговорил: Я уже не одинок. Так они и жили вдвоем в одной комнате. И мало-помалу он понял, что ничего нельзя трогать, можно только смотреть на вещи и людей. Если не разрешит или даже не прикажет хозяин. А глаза Ивана Иваныча, интонация, жесты, четкие слова приказы и слова ласки были руководством в собачьей жизни.

Более того, самостоятельные решения к какому либо действию никоим образом не должны были противоречить желаниям хозяина. Зато Бим постепенно стал даже угадывать некоторые намерения друга. Вот, например, стоит он перед окном и смотрит, смотрит вдаль и думает, думает. Тогда Бим садится рядом и тоже смотрит и тоже думает. Человек не знает, о чем думает собака, а собака всем видом своим говорит: Походит немного из угла в угол и сядет и будет водить по белому листку палочкой, а та будет чуть-чуть шептать.

Это будет долго, потому посижу-ка и я с ним. Будет ждать взгляда, слова, жеста. Впрочем, через некоторое время можно и сойти с места, заниматься круглой костью, разгрызть которую невозможно, но зубы точить — пожалуйста, только не мешай. Но когда Иван Иваныч закроет лицо ладонями, облокотившись на стол, тогда Бим подходит к нему и кладет разноухую мордашку на колени. Знает, другу что-то не.

Но не так было на лугу, где оба забывали обо. Здесь можно бегать, резвиться, гоняться за бабочками, барахтаться в траве — все было позволительно. Однако и здесь, после восьми месяцев жизни Бима, все пошло по командам хозяина: И много других слов узнал Бим до года.

Друзья все больше и больше понимали друг друга, любили и жили на равных — человек и собака. Но случилось однажды такое, что у Бима жизнь изменилась, и он повзрослел за несколько дней. Произошло это только потому, что Бим вдруг открыл у хозяина большой, поразительный недостаток.

Тщательно и старательно шел Бим по лугу челноком, разыскивая разбросанный сыр, и вдруг среди разных запахов трав, цветов, самой земли и реки ворвалась струя воздуха, необычная и волнующая: Пахло чем-то неизвестным, что будоражило кровь.

Бим приостановился и оглянулся на Ивана Иваныча. А тот повернул в сторону, ничего не заметив. Да ведь он же калека! И тогда Бим принял решение сам: Шажки становились все реже и реже, он как бы выбирал точку для каждой лапы, чтобы не зашуршать, не зацепить будылинку. Наконец запах оказался таким сильным, что дальше идти уже невозможно.

И Бим, так и не опустив на землю правую переднюю лапу, замер не месте, застыл, будто окаменел. Это была статуя собаки, будто созданная искусным скульптором. Вот она, первая стойка! Первое пробуждение охотничьей страсти до полного забвения самого. О нет, хозяин тихо подходит, гладит чуть-чуть вздрагивающего в трепете Бима: Хорошо, — и берет за ошейник. Остается совсем чуть кажется, неведомое. Но вдруг приказ резко: Бим рванулся за ним и-и-и… Погнал, страстно, изо всех сил.

Но Бим ничего не слышал, ушей будто и не. Бим мчался до тех пор, пока не потерял из виду перепела, а затем, веселый и радостный, вернулся. Но что же это значит? Хозяин сумрачен, смотрит строго, не ласкает. Несчастный друг… Бим как-то осторожненько лизнул руку, выражая этим трогательную жалость к выдающейся наследственной неполноценности самого близкого ему существа. Теперь Бим разыскивал запах перепела — больше.

А Иван Иваныч направлял его туда, куда переместилась птица. Биму было невдомек, что его друг видел, где приблизительно сел перепел после позорной погони чуять, конечно, не чуял, а видеть. И вот тот же запах!

Бим, не замечая ремня, сужает челнок, тянет, тянет, поднял голову и тянет верхом… Снова стойка! На фоне заката солнца он поразителен в своей необычайной красоте, понять которую дано не многим. Дрожа от волнения, Иван Иваныч взял конец ремня, крепко завернул на руку и тихо приказал: И еще раз приостановился.

Бим так же бросился, как и в первый. Перепел теперь вспорхнул с жестким стрекотом крыльев. Бим опять ринулся было безрассудно догонять птицу, но… Рывок ремня заставил его отскочить.

Он не понял — за что. И тянул ремень вновь в сторону перепела. И еще раз все повторилось, уже по новому перепелу. Но теперь Бим почувствовал рывок ремня раньше, чем тогда, а по приказу лег и дрожал от волнения, страсти и в то же время от уныния и печали: И не только от жесткого, противного ремня, а еще и от колючек внутри ошейника.

Ничего не поделаешь — так. С этого дня и началась настоящая охотничья собака. С этого же дня Бим понял, что только он, только он один может узнать, где птица, и что хозяин то беспомощен, а нос у него пристроен только для виду.

Началась настоящая служба, в основе ее лежали три слова: А потом — эх! Перепел падал, как ошпаренный кипятком. И догонять его, оказывается, вовсе не надо, его только найти, поднять на крыло и лечь, а остальное сделает друг.

Так теплая дружба и преданность становились счастьем, потому что каждый понимал каждого и каждый не требовал от другого больше того, что он может дать. В этом основа, соль дружбы. К двум годам Бим стал отличной охотничьей собакой, доверчивой и честной.

Он знал уже около ста слов, относящихся к охоте и дому: По глазам уже понимал: Но никогда и никого Бим не укусил — хоть на хвост наступи. Лаем предупредит ночью, что к костру подходит чужой, пожалуйста, но укусить — ни в коем случае. Такая уж интеллигентная порода. Что до интеллигентности, то Бим даже умел так: Бывало, заболеет Иван Иваныч и не идет с ним гулять, а выпускает одного.

Бим побегает малость, управится, как и полагается, и спешит домой. Поцарапает в дверь, став на задние лапы, чуть поскулит просяще, и дверь открывается. Хозяин, тяжело шлепая по прихожей, встречает, ласкает и снова ложится в постель. Это когда он, пожилой человек, прихварывал кстати, побаливал он все чаще, чего Бим не мог не заметить.

С собачьей точки зрения, это было уже твердое убеждение. Только не знал Бим, не знал и не мог знать, сколько потом будет разочарований и бед от такой наивной доверчивости, не знал и не мог знать, что есть двери, которые не открываются, сколько в них ни царапайся.

Как оно там будет дальше, неизвестно, но пока остается сказать одно: Бим, пес с выдающимся чутьем, так таки и остался сомнительным — свидетельство родословной не выдали. Дважды Иван Иваныч выводил его на выставку: И все же Бим — не наследственная бездарь, а замечательная, настоящая собака: Хочется верить, что перед ним открывается хорошее будущее.

Еле-еле заметный, но это запах пробуждающейся жизни, и потому он трепетно радостный, хотя почти и не ощутим. Смотрю вокруг — оказалось, он. Стоит на земле цветок, крохотная капля голубого неба, такой простой и откровенный первовестник радости и счастья, кому оно положено и доступно. Но для каждого, и счастливого, и несчастного, он сейчас — украшение жизни. Вот так и среди нас, человеков: Они-то и украшают жизнь, вмещая в себя все лучшее, что есть в человечестве, — доброту, простоту, доверие.

Так и подснежник кажется капелькой неба на земле… А через несколько дней вчера мы были с Бимом на том же месте. Небо окропило лес уже тысячами голубых капель. Он или не он? Их так много, что того уже не заметить, не найти — затерялся среди идущих за ним, смешался с.

Муся Кротова Мария Лазаревна

А ведь он такой маленький, но героический, такой тихий, но до того напористый, что, кажется, именно его испугались последние заморозки, сдались, выбросив ранней зарей белый флаг последнего инея на опушке. Даже обиделся в первый раз, заревновал. Впрочем, когда было уже много цветов, он и тогда не обращал на них внимания. При натаске же вел себя — не ахти: Мы с ним на разных ступенях развития, но очень и очень близки. Природа творит по устойчивому закону: Она тоже любила подснежники.

Прошлое как сон… А не сон ли — настоящее? Не сон ли это — вчерашний весенний лес с голубизной на земле? Ибо если бы даже и писатели проповедовали только голубые сны, уходя от серого цвета, то человечество перестало бы беспокоиться о будущем, приняв настоящее как вечное и будущее. Удел обреченности во времени и состоит в том, что настоящее должно стать только прошлым.

Не во власти человека приказать: Все — во времени и движении. А тот кто ищет только устойчивого покоя, тот весь уже в прошлом, будь он молодым радетелем о себе или престарелым — возраст не имеет значения. Голубое имеет свой звук, оно звучит как покой, забвение, но только временное, всего лишь для отдыха такие минуты никогда не надо пропускать. Если бы я был писателем, то обязательно обратился бы так: Слава тебе вовеки, думающему, страдающему ради будущего!

Если тебе захочется отдохнуть душой, иди ранней весной в лес к подснежникам, и ты увидишь прекрасный сон действительности. Природа создала как бы очернителя действительности. Поди убеди его, милого друга, чтобы он видел с точки зрения человека. Хоть голову отруби, а видеть будет по своему.

А во втором сезоне, то есть на третьем году от рождения Бима, Иван Иваныч познакомил его и с лесом. Это было очень интересно и собаке и хозяину. В лугах и на поле, там все ясно: А тут, в лесу, совсем иное. Когда они пришли впервые, вечерняя заря только начиналась, а меж деревьев уже сумерки, хотя листья еще и не появились.

Все внизу в темных тонах: Ветки слегка шумели от легкого ветра, жидко и голо они будто ощупывали друг друга, то притрагиваясь концами, то чуть прикасаясь серединой сучьев: Верхушки стволов легонько покачивались — деревья казались живыми даже и безлистые.

Все было таинственно шуршащим и густо пахучим: Его ботинки тоже шуршали, а следы пахли куда сильнее, чем в поле. За каждым деревом чтото незнакомое, таинственное. Поэтому-то Бим и не отходил от Ивана Иваныча дальше двадцати шагов: Так и шли, присматривая друг за другом.

Но вот они остановились на широкой поляне, на пересечении двух просек: Иван Иваныч стал за куст орешника, лицом к заре, и смотрел вверх. Бим тоже там стал высматривать. Вверху было светло, а здесь, внизу, становилось все темнее и темнее.

Кто-то прошуршал по лесу и притих. Еще прошуршал и опять притих. Бим прижался к ноге Иван Иваныча — так он спрашивал: А однажды видел и самого зайца, пытался его догнать, но заработал строгое предупреждение и был наказан. Итак, недалеко прошуршал заяц. Вдруг вверху кто-то, невидимый и неведомый, захоркал: Оба смотрели вверх, только вверх… Неожиданно на фоне багряно — синеватой зари вдоль просеки показалась птица.

Она летела прямо на них, изредка выкрикивала так, будто это не птица, а зверек, летит и хоркает. Но то была все-таки птица. Она казалась большой, крылья же совершенно были бесшумны не то что перепел, куропатка или утка. Одним словом, незнакомое летело вверху. Иван Иванович вскинул ружье. Бим, как по команде, лег, не спуская взора с птицы… В лесу выстрел был таким резким и сильным, какого раньше Бим не слышал.

Эхо прокатилось по лесу и замерло далеко. Птица упала в кусты, но друзья быстренько ее отыскали. Иван Иваныч положил ее перед Бимом и сказал: Бим обнюхивал, трогал лапой за длинный нос, потом сел, подрагивая и перебирая передними лапами в удивлении. Конечно же, он этим и говорил про себя: Вот это действительно но-ос! Потом и совсем затих как-то сразу, будто кто-то невидимый легонько взмахнул могучим крылом над деревьями в последний раз: Ветви стали недвижны, деревья, казалось, засыпали, разве что изредка вздрагивая в полутьме.

Пролетели и еще три вальдшнепа, но Иван Иваныч не стрелял. Хотя последнего они уже и не видели в темноте, а только слышали голос, но Бим был удивлен: От этого Бим волновался.

А Иван Иваныч или просто смотрел вверх, или, потупившись, слушал тишину. Вот уж когда не надо никаких слов — ни человеку, ни тем более собаке! Только напоследок, перед уходом, Иван Иваныч проговорил: По интонации Бим понял, что другу сейчас приятно.

И он ткнул его носом в колено, повиливая хвостом: Ароматные набухшие почки березы, могучие запахи кореньев, тончайшие струйки от пробивающихся ростков трав — все это было поразительно ново и восхитительно. Солнце пронизывало в лесу все насквозь, кроме сосняка, да и тот кое где изрезан золотом лучей. Главное — было тихо. До чего же хороша весенняя утренняя тишина в лесу! На этот раз Бим стал смелее: И он носился по лесу вволю, не упуская, однако, из виду хозяина.

Наконец Бим наткнулся на ниточку запаха вальдшнепа. И сделал классическую стойку. Да еще приказал лежать, как полагается при взлете птицы. Бим искоса поглядывал на него до тех пор, пока не убедился — видит. По второму вальдшнепу все получилось так.

Что-то похожее на обиду Бим теперь все таки выражал: Именно поэтому-то Бим и погнался за взлетевшим, третьим уже, вальдшнепом, как обыкновенная дворняга. Но за вальдшнепом далеко не поскачешь: Бим вернулся недовольный, да к тому же еще был наказан.

Что же, он лег в сторонке и глубоко вздохнул собаки здорово умеют так делать. Все это еще можно было перенести, если бы не добавилась вторая обида. Бим на этот раз открыл новый недостаток у хозяина — извращенное чутье: Остановился Иван Иваныч и смотрит, смотрит по сторонам и нюхает туда же!

Потом шагнул к дереву, присел и тихонечко, одним пальцем, погладил цветок, малюсенький такой для Ивана Иваныча он почти без запаха, а для Бима вонючий до невозможности.

И что ему в том цветке? Но хозяин сидел, улыбался. Бим, конечно, сделала вид, что ему тоже вроде бы хорошо, но это только исключительно из уважения к личности, а на самом деле он был немало удивлен. Такого Бим уже не мог вынести — он отвернулся. Затем незамедлительно отошел и лег на полянке, всем видом выражая одно: И это было обидно. Ревность закралась в собачью душу, если можно так выразиться, вот что случилось.

Хотя дома отношения как будто и наладились, но день для Бима получился неудачный: Только не ведали они, ни Бим, ни Иван Иваныч, что когда-то этот день, если бы они вспомнили, показался бы им огромным счастьем. Впрочем, гость мой судил как Соломон. Почему же Бим зарычал на него вначале? Я ведь не подал руки, встретил вошедшего сурово охоту же пришлось отложитьа Бим действовал согласно со своей собачьей натурой: И тут должно быть стыдно, мне, но не Биму.

Удивительно, какое у него тончайшее восприятие интонации, выражения лица, жестов! Это обязательно надо всегда иметь в виду. После у нас состоялся интересный разговор с преддомкома. А четыре, пять смутьянок бездельниц могут такое сотворить, что житья никому не. И все их знают, и все боятся, а потихоньку клянут. Ведь на дурного жильца даже унитаз урчит.

Самый мой страшный враг кто? Да тот, кто не работает у нас, брат, можно и не работать, а есть от пуза. Тут что-то не так, скажу я тебе по душам. Не так, значит… Можно, можно не работать. Вот ты, например, чего делаешь? Сидишь — ничего не делаешь, а деньги небось платят? А теперь вот помаленьку пишу кое-что дома. Я тоже пенсию получаю, сто рублей, а работаю же преддомкома, бесплатно работаю, учти. Я привык работать, всю жизнь на руководящей, и из номенклатуры не вышибали, и по второму кругу не ходил.

Под конец уж затерли: Последнее место — маленький заводик. Там и пенсию назначили. А персональную не дали — закавыка маленькая есть… Работать обязан. Был бы ты молодой — взялся бы я и за. Ну, раз пенсия… А так, если молодые, да не работают, выживаю из дома: Он и правда гроза бездельников в доме. Кажется, главная цель его жизни теперь — пилить лодырей, сплетников и тунеядцев, но зато воспитывать — всех без исключения, что он и делает охотно.

Доказать же ему, что писать — тоже работа, оказалось невозможным: Уходил он добрый, отбросив хитринку, погладил Бима и сказал: Но с теткой не связывайся.

Пиши, видно, куда ж денешься, раз оно такое. Мы пожали друг другу руки. Бим проводил его до дверей, виляя хвостом и заглядывая в лицо. У Бима появился новый знакомый: Павел Титыч Рыдаев, в обыденности — Палтитыч. Зато у Бима завелся и неприятель: Но охота сегодня пропала. Прошло лето, веселое для Бима, радостное, заполненное дружбой с Иваном Ивановичем.

Походы в луга и болота без ружьясолнечные дни, купание, тихие вечера на берегу реки — что еще надо любой собаке? Ничего не надо — это. При тренировке и натаске они встречались и с охотниками. С этими знакомство происходило незамедлительно, потому что с каждым человеком была собака. Еще до того, как сходились хозяева, обе собаки бежали друг к другу и коротко беседовали на собачьем языке жестов и взглядов: После этого они мчались к хозяевам и то одному, то другому докладывали о знакомстве.

Когда же оба охотника усаживались для разговор в тени куста или дерева, собаки резвились до того, что язык не умещался во рту. Тогда они ложились около хозяев и слушали тихую задушевную беседу. Другие люди, кроме охотников, для Бима были малоинтересны: Сегодня утром записывала о вчерашнем дне, а сейчас - о сегодняшнем.

Утром удобрила еще две яблони, зарядила фляги. Полила с мочевиной еще участок клубники, остался еще. Пока растворялась очередная порция мочевины, я "для отдыха" занималась другим делом: Для передышки ходила с Ир.

Установила у Гани на холмике крынку с нарциссами расцвела клумба и дала букет для соседней могилы Ген. Вечером обработала содой весь крыжовник, включая возле погреба и вдоль забора. Везде гудят пчелы и шмели. Цветет буйно весь крыжовник. Потом полила морковь и горох. Вечером разбирала с Геной его рассказы. В комнате тепло - опять не топила.

Хотела посчитать, сколько ведер воды принесла за день. За утро - 20, а потом забыла. Получила длинное письмо от Лени! Уж очень он здоровый - 40 бутонов, надо подкормить. Вскопала участок под бобы в конце огорода, за луковой грядкой. Заодно подготовила к посадке бобов участок около сарая, где раньше был хмель японский и русский. Жаль, что исчез с участка японский хмель.

Он был красивый и не такой агрессивный, как многолетний русский. Вскопала площадку вокруг ствола сломанной яблони и посеяла душистый горошек и какой-то конвульвус, который тоже вьюнок.

Гавриил Троепольский "Белый Бим Черное Ухо"

Кончила уборку мусора с участка за изгородью. Убрала парник с грядки: Замочила бобы штук - с запасом. Закончила внеземляную подкормку земляники мочевиной. Полила лук-севок, рассаду астр, клумбу с незабудками и пересаженные кустики. Полила подсолнухи - двух так и не нашла.

Полила все посеянное вчера и. По приглашению гены отлично вымылась в бане. Черемуха цветет - запах! Обходить участок одной и не делиться радостью с Ганей - ужасно. Чувствуешь себя одинокой, и так грустно, что он не дожил до весны. А с кем мне еще разговаривать?

Немного с Панфиловыми, с Катей Самохиной, сегодня приходил за сигаретами Амелькин, мы прошли по участку, и он все приговаривал: А вечером Катина корова опять галопом проскакала весь участок, проломилась сквозь аллейку березок и клеников.

Вот так все труды будут за минуту безнадежно испорчены. Вместо удобрения затеяла стирку и еще налила водой бак. Вскопала и засеяла грядку возле картошки салат и укроп.

Переварила малиновый витамин - начал бродить. Была на могиле, посадила кустик незабудок - он однолетник, потом просто выкопаю. Как получилось, что для меня они совсем не были трагическими и на вопросы — как вы это всё допустили?

Вспомню и я это время, а так как всё идёт от семьи, начну с семьи. Я выросла в обыкновенной, среднего достатка медико-педагогической семье.

Разведопрос: Станислав Дробышевский о прелестях первобытного бытия

Но когда я была девочкой, врачей было, вероятно, поменьше, чем сейчас, их уважали. Возможно, здесь сыграла роль и печать, подрывающая авторитет врачей. Когда в году мы с моей сестрой побывали по делу в Рязани, то разыскали наш старый дом. Правда, высокое крыльцо к парадной двери, через которую мы ходили, исчезло; мы вошли во двор, где в беседке её раньше не было несколько женщин играли в карты. Не успели мы задать ни одного вопроса, как одна из женщин вдруг воскликнула: Вот вы — указала на меня — дочка доктора, Муся.

Через сорок лет вспомнила моего папу. Я её не помнила совсем, но её брата, моего ровесника, Тоню Острецова, помню — мы играли во дворе в двенадцать палочек, в чижика, в лапту и в волейбол. Играла я во дворе редко, так как на всё лето уезжала на дачу или в пионерлагерь. Но я давно звала в гости Катю Самохину, сегодня спекла пироги, и мы хорошо посидели, слушали Окуджаву и Высоцкого, смотрели Ганины книжки и рисунки. В общем, я сегодня весь день работала дома - вымыла пол, сделала еще торт "Жозефину" в подарок Полине сестра Кати, доярка, ей 55, уходит на отдых.

На участке только посадила турецкие бобы в трех местах, остаток отдала Фед. Да, замочила семена огурцов - завтра посею под пленку. Надо было раньше, но я не сообразила. Сегодня не удобряла, не поливала. Ночью немного сбрызнуло землю, сейчас 12 ч. Я дала отдых ногам, а то второй день с утра резкие боли в голеностопном суставе левой ноги.

А если он разболится - как копать и как воду таскать? А у меня огурцы намочены - лежат в перине на грелке. Они не успели проклюнуться, но сеять в холод А пришлось, так как завтра уезжать. Накрыла пленкой, как следует полив, турецкие бобы. Удобрила 8 вишенок молодых по ведру удобрения, по ведру воды.

Хожу с лейкой и ведром и любуюсь участком. Все черемухи в цвету. Вишни, сливы, груши -. Ну, и так далее. Долго возилась с грядкой щавеля: Не успела прокопать один ряд. Сделала творог - весь отвезу ребятам. Вообще надо бы перед отъездом полить весь огород, но нет сил. Нарвала щавеля, лука, чеснока в Москву.

Налила в бидоны 45 варенья. На участке все без изменений. Был дождь, можно не поливать. Немного вскопала у изгороди. Слушала купленные в Москве пластинки. Она боготворила своего мужа моего папу, Л. Но она не просто всех любила, она готова была обнять весь мир. Мама была учительницей по опыту работы, высшего образования ей получить не удалось — родились три дочки в самое голодное время: Она была очень скромной, не употребляла косметики, кроме пудры, причёску носила скромную.

Если она шила или покупала себе что-нибудь дорогое, то исключительно, чтобы не уронить престиж мужа, занимавшего видные должности. Когда была молодая — до 45 лет примерно, очень любила танцевать, и меня научила танцевать вальс. Я стала учительницей, потому что видела, как моя мама любит свою работу. Я её очень любила, но никогда не была с нею откровенна до конца как и ни с кем другим. Мне казалось, она меня не поймёт. Главным дома был мой папа — всегда, но душой была мама.

Когда мы стали взрослыми, мама всегда нас защищала перед папой и всегда старалась всех помирить. Мама сразу невзлюбила моего мужа, Ганю, но делала для него всё, что могла. Она уговорила папу прописать Ганю в Москве в году, а потом и в году, и в году, то есть когда мы возвращались из очередного скитания по детдомам.

Мама понимала, что Л. Мне кажется, что именно от мамы я получила врождённый оптимизм и доброжелательство к людям, а также умение держать себя в руках.

Когда мы узнали о гибели моего брата Бори, мама три дня сидела как безумная, повторяя вдруг его любимые словечки, не спала и не ела. Потом я ей сказала, что у неё в школе завтра утренник и оттуда звонили справиться, придёт ли. На следующий день мама надела парадный костюм с белой манишкой и пошла на работу. Она весь утренник провела спокойно, пела с детьми песни, а потом пришла домой и зарыдала. Когда родился в Энгельсе Витюшка, мама дождалась зимних каникул и приехала к нам в детдом, привезла продуктов — в такую даль!

Тогда я в ужас пришла — такая старая и не побоялась ехать. А она была младше, чем я сейчас — ей было 53 года. Но поседела она рано, как и. Мама моя в молодости увлекалась эсперанто и научила Л. Но меня и сестру она не научила хозяйничать: Когда я работала в школе и потом училась в институте второй разя всегда рассказывала маме о всех школьных событиях, о лекциях, о своей общественной работе я была секретарём партбюро и пропагандистом.

Мама всегда терпеливо слушала, возмущалась вместе со мной, радовалась моим успехам. Она всегда слушала меня заинтересованно и сочувствовала, если у меня были неудачи. А я, чем могла, помогала маме. Заполняла ей алфавитные списки в классных журналах и помогала готовить самодеятельность с девочками она работала после войны в начальных классах. Мама ушла на пенсию как раз перед тем, как возобновилось совместное обучение, и правильно сделала, так как с дисциплиной она бы не справилась.

И так последние годы директор её школы Сигида тип Кабанихик ней очень придиралась, потому что была антисемиткой. Несмотря на то, что мама обо мне многого не знала, она была моим настоящим другом. Я упрекаю себя в том, что сократила ей годы жизни своим нелепым с её точки зрения замужеством и тяжёлой жизнью, которую она чувствовала, но не могла изменить.

А доконали её события года, когда арестовали Ганю. Пришла усталая и с трудом заставила себя взяться за обычные дела. Вскопала еще участок у изгороди, посеяла кресс-салат просто салат.

Купила в Боровске горох и решила завтра еще посеять на всякий случай, хотя на грядке кое-где он и всходит. Душистый горошек не всходит, а конвольвулюс -. За погребом он очень разросся и, как предсказывал Ганя, превратился в живую изгородь.

Заодно опрыскала и флоксы. Вырастают две мальвы на старом месте и еще не видно на листьях зловещих желтых пятен. Может быть, и не появятся? Печку не топила, а ела на веранде, где тепло. Хотела послушать пластинки, но что-то случилось с проигрывателем, хотя я его со вчерашнего дня не трогала: Семена - мои, но почему-то взошли только два. Впрочем, сейчас она в большой силе за рубежом, только её называют по-другому. У нас дома было много всяких книжек с тестами Бинэ-Симона, и я их без конца читала.

Там указывались тесты даже для годовалых детей показать ухо, нос и.

Гавриила Николаевич Троепольский "Белый Бим чёрное ухо"

Например, дают малышу спичечные коробки с песком и велят разложить по степени тяжести. Или читают рассказ и спрашивают, что в нём неправильного.

Всё это было интересно и весело, пока не коснулось лично. Из десятка тестов я помню такие: На всё давалось определённое время. Потом моей маме дали прочитать вынесенный мне педологами приговор: Утром удобрила смородину в конце поля. Принесла ящик для барахла, чтобы освободить полки в гардеробе для детей. Перекопала палисадник - гора выкопанных корней сныти. Мне этот сорняк кажется личным врагом. Вскопала оставшуюся у изгороди землю. На оставшейся полоске посажу цветы.

Поливала, пока были силы носить воду. Кончила работать в вечера. Очень надоела и действует на нервы Мурзилка. Она собирается охотиться и весь день жалобно мяучит, ходит за мной попятам и, кажется, просит помочь прошлый раз я-таки ей помогла. Но на ночь в комнате ее оставить нельзя: Жестоко выгонять ее на ночь, но мне нужно отдохнуть. О папе мне трудно писать, ведь он совсем недавно был живым. Несмотря на то, что моя сестра Дея похожа на папу как две капли воды, я всегда считалась папиной дочкой.

Мы часто ссорились и спорили, но очень любили друг друга. Я была ближе к папе, потому что была членом партии, как и он, а он придавал этому очень большое значение. Я, по мнению папы, не была мещанкой — в широком смысле слова. Раньше у нас о всех событиях было одинаковое мнение. Он всегда всем интересовался. Потом мои сыновья и жизнь стали перевоспитывать меня, а я — папу. Но, по-моему, до конца это никому сделать не удалось. Мой папа сам выбился в люди.

Он был исключительно способным, трудолюбивым, блестящим организатором. Все, кто его знал по работе, уважали. Нас с ним ещё сближал интерес к иностранным языкам. Он хорошо знал немецкий, читал по-французски о произношении молчунемного разбирал английский. Но лучше всего он знал древнееврейский и латынь. К сожалению, мне до его знаний очень далеко — кроме, пожалуй, английского, но это в прошедшем времени. Папа был замечательным специалистом по кожным болезням, особенно по венерическим, он вылечил десятки тысяч людей.

Но в терапии он тоже разбирался хорошо. В любой компании папа был душой общества. Он остроумен, любезен с дамами, может мог поддержать разговор в любом кругу, с любыми случайными попутчиками. Много лет он ездил с моей мамой в один и тот же дом отдыха Сенежу них была постоянная компания, и все его обожали — не только дамы, но и мужчины.

Куда бы он ни поехал отдыхать — везде заводил друзей и подолгу переписывался с. Конечно, у него были стороны характера и манеры, которые мне не нравились, и я имела жестокость прямо упрекать его в этих недостатках, когда к старости они усилились. Вот у мамы не было недостатков. Мне, например, очень не нравилось, что папа — сноб, он никогда не упускал случая упомянуть, что был в одном санатории с Чуковским, сидел за столиком с профессором таким-то.

Но если разобраться, в основном моё мировоззрение формировал папа, хотя я редко с ним бывала. Папа был очень добрым. Он очень жалел меня и моих сыновей, когда мы остались без мужа и отца, очень помогал нам и материально и морально.

Он буквально спасал Максимчика от смерти, когда его забрали из больницы с воспалением лёгких, он водил его к логопеду. Он учил всех детей моих играть в шахматы, фотографировать. Он до последнего года жизни всегда носил чинить нашу обувь и часы. Мой папа здорово разбирался в технике. Он обожал читать инструкции к холодильнику, барометру, авторучке, электробритве Берёг все инструкции и старался сам наладить все приборы, не вызывая мастера.

Он учил меня беречь старые вещи и никак не хотел признавать, что старые вещи доживают свой срок и их надо выбросить. Раньше я всегда с ним из-за этого ссорилась, а теперь вижу, что во многом он был прав. Я тоже люблю старую мебель, шторы, лампы, и когда у Максима с Ирой всё бьётся и ломается, я думаю: Я до сих пор жалею, что при жизни папы продала его гордость — американский кофр, купленный во время войны, набитый барахлом и совершенно не нужный.

Да, мне надо было подождать. Самой большой радостью для моего папы было сидеть во главе стола, за которым сидят все его внуки, дети, правнуки. Он любил говорить речи, но последнее время речи становились всё короче — папа быстро слабел. Да, многих он вылечил, но от его болезни никто не мог его спасти. Мы отсрочили его конец на год — но больше медицина ничего сделать не могла.

Со смертью моего папы как будто лопнула нить, связующая многих людей — он был старейшим в роде Гиндиных, и остался только один его внучатый племянник, носящий его фамилию — Валентин Ильич Гиндин, главный инженер НИИ в Ленинграде.

К сожалению, у него только одна дочь. Перед тем как поливать, окопала, прополола и прорыхлила приствольные круги. Приготовила к пикированию астр участок, рассадила корней два сортаа примерно столько же этих сортов корней осталось непикированными. Вскопала половину рабатки перед палисадником, больше не успела началась гроза. Зато не надо было поливать. Срезала ножом одуванчики вокруг клумб в огороде.

Сразу стало видно, что цветут анютины глазки, а многие тюльпаны собираются цвести. Погладила мало было белья. Замочила кабачки, патиссоны, тыкву. Положила их на грелку в перину. Мурзилка окотилась, но где не знаю.

Пришла утром пить молоко. В домике протекла крыша. У проигрывателя Витя поправил иголку, он отлично работает. Саша нашел котят на чердаке, двух мы оставили, а двух В общем, вечером уже решили три проблемы. Я вчера вскопала две грядки, сегодня - третью для патиссонов. Пикировала астры, но не. Закончила перекопку рабатки перед палисадником. Вскопала грядку и посадила огурцы. Перекопала межу между огуречными грядками.

Есть необыкновенно красивые сорт "Джек Лондон"есть белые, желтые, пестрые. Незабудки в полном цвету. Турецкие бобы вылезли - два росточка. Сегодня мало сделала на участке, так как пекла пироги.

Саша починил крышу в домике укрепил рубероид. Витя скосил одуванчики на лужке и в огороде кроме узких полосок между грядками. Участок принял культурный вид. Витя вкопал столбы и привязал бельевые веревки, сделал подпорки вокруг пиона. Зашли к Гане, поставила тюльпаны в крынку и ирисы. Взяла в библиотеке журналы "Октябрь". Витя скосил траву на площадке перед домиком. Саша вывез перегной из завалинки на грядки под патиссоны. Посадила патиссоны 80 штук - а сколько взойдет?

Окультурила участок около груш, начала пикировать там астры. Начали всходить турецкие бобы и две ипомеи. Конвульвулюс и горошек взошли дружно. Взошел салат третий посев. Укропа как не сеяла. Где же его взять? У нас разница в возрасте была около шести лет. Я его водила в детсад и в приготовительный класс. Часто играла с ним дома.